Майами, 1965 год. «Боинг-707» авиакомпании Pan American готовится к вылету в Париж. За штурвалом - второй пилот. Ему 17 лет, он одет в форму капитана, которую взял напрокат, и у него нет ни прав, ни свидетельства пилота, ни даже школьного аттестата. Его зовут Фрэнк Абигнейл, и он только что стал самым молодым «пилотом» в истории авиации.
Но настоящая история началась раньше.

Лицо афериста без маски

Если вы смотрели фильм Стивена Спилберга «Поймай меня, если сможешь» (Catch Me If You Can), то вы уже знаете нашего героя - Фрэнк Уильям Абигнейл-младший родился в 1948 году в Нью-Йорке, именно его играл Леонардо Ди Каприо.

Это тот самый парень, который притворялся пилотом, врачом, адвокатом и профессором, обналичил фальшивых чеков на миллионы и водил за нос ФБР.
Его отец владел небольшим магазином канцтоваров, мать была француженкой. Семья считалась благополучной. Когда Фрэнку было 16 лет, его родители решили развестись. Ему предложили выбрать, с кем остаться, но он сбежал из дома с 200 долларами в кармане, украденные у отца. Фрэнк с самого детства обладал абсолютным нежеланием работать честно. Много лет спустя в одном интервью он скажет:

Зачем вкалывать за 1 доллар в час, если можно получить 100 за пять минут?

Его карьера началась с попытки расплатиться в кафе кредиткой отца, но банк отказал - счет был пуст. Тогда Фрэнк заметил, что кассирша почти не смотрит на номера карт. Он взял бумагу, напечатал на машинке чужие номера и… расплатился. 

Первая маска: пилот Pan American

Фрэнк быстро понял главное: люди доверяют форме. Он зашел в магазин униформы, представился потерявшим форму пилотом Pan American и купил полный комплект: китель, фуражку, нашивки, крылья на грудь. Дальше он позвонил в Pan American, представился капитаном и попросил прислать «временное удостоверение» для «недавно повышенного пилота». Ему прислали с фотографией Фрэнка. Так он стал настоящим вторым пилотом и летал по всему миру - Париж, Рим, Лондон, Женева, Мюнхен. За два года он налетал больше миллиона миль. 

Но Фрэнку было мало неба, он хотел денег, и он нашел способ, как их печатать.
В те годы банки активно использовали магнитную ленту для кодировки чеков. Фрэнк узнал, где купить такой же кодер, и начал штамповать чеки на сотни тысяч долларов.
Схема была проста: он заходил в банк, предъявлял поддельный чек, получал наличные и уходил. Иногда он обналичивал чеки в 5–6 банках за день, просто меняя одежду и грим между визитами. Его чеки были настолько хороши, что даже эксперты не могли отличить их от настоящих. За два года он провернул таких операций на 2,5 миллиона долларов.

Вторая маска: доктор Абигнейл

Талантливый человек, как известно, талантлив во всем. Так как-то раз, путешествуя по Джорджии, Фрэнк снял комнату в доме настоящего врача. Соседка поинтересовалась, чем он занимается. «Я тоже врач», - ответил Фрэнк. И уже на следующий день он работал в местной больнице. Настоящий доктор выдвинул его кандидатуру на должность главного резидента-интерна, и Фрэнк согласился.
Проблема была в том, что он не знал о медицине ровным счетом ничего, хотя для него это была не проблема, ведь он был гениальным наблюдателем. Фрэнк смотрел, что делают другие врачи, и делал то же самое. Он подписывал документы нечитаемым почерком, чтобы никто не разобрал, что именно он написал. Когда кто-то из пациентов умирал, а больные порой умирают, Фрэнк просто уходил в другой конец больницы и ждал, пока все утрясется. Так он проработал в больнице почти год, не вызвав ни у кого подозрений.

Третья маска: адвокат и профессор

Для полноты кругозора не хватало законодательной истории. Так он решил стать адвокатом. Сдал экзамен в Луизиане со второй попытки, вызубрив все кодексы за восемь недель. Затем он устроился профессором социологии в Университет Бригама Янга. Читал лекции, принимал экзамены, ставил оценки. Студенты его обожали - он рассказывал интересно, с примерами, без скучных схем. Преподавание ему пришлось оставить после того, как однажды к нему в аудиторию зашел его бывший сокурсник, с которым Фрэнк учился в школе. Фрэнк взял свои вещи, вышел из аудитории и больше не вернулся.

Охота ФБР

ФБР подключилось к делу Абигнейла в 1965 году. Агенты были в ярости, что подросток водит их за нос, меняя личности, и продолжает обналичивать чеки у них под носом. Фрэнка ловили трижды, и трижды он сбегал.
Во Франции его взяли прямо в аэропорту, но он уговорил полицейского позвонить в посольство, пока тот ждал начальство, - и просто вышел на улицу.
В Швеции его посадили в камеру, но Фрэнк сумел убедить охрану, что он не тот, кого ищут, и его выпустили.
В США его арестовали в Нью-Йорке, но Фрэнк сбежал из-под стражи, переодевшись в форму охранника.
Его называли «воздушным пиратом» и «призраком в эполетах». ФБР потратило на его поимку три года. В конечном счете его все же поймали во Франции. Официант в ресторане узнал его лицо с фоторобота и вызвал полицию.

Из преступника в консультанта

Фрэнка приговорили к 12 годам тюрьмы. После того как он отсидел часть срока, ФБР предложило ему сделку: он выходит на свободу досрочно, но начинает работать на правительство с целью обучения агентов распознавать подделки и ловить таких же, как он сам.
И Фрэнк согласился. Он создал учебные программы для ФБР, прочитал сотни лекций, обучил тысячи агентов. Банки и корпорации платили ему за консультации по безопасности. Его имя стало нарицательным - «синдром Абигнейла» до сих пор используется в криминалистике.
Он женился, завел детей, написал автобиографию, по которой и был снят фильм «Поймай меня, если сможешь».

Психология обмана

Возникает вполне логичный вопрос: как ему это удавалось? Почему же люди верили Фрэнку? 
Во-первых, форма решает все. Пилот, врач, адвокат - его униформа автоматически вызывала доверие. Люди не проверяют тех, кто выглядит «своим».
Во-вторых, уверенность. Фрэнк входил в любую дверь, как будто имел на это полное право, без капли сомнений. И окружающие подчинялись.
В-третьих, гений наблюдательности. Он не выдумывал, а копировал, смотрел, как ведут себя настоящие пилоты, врачи, профессора - и делал точно так же.
Ну и последнее, это харизма. Современники описывают его как невероятно обаятельного человека.

Фрэнк Абигнейл - это редкий случай, когда аферист переписал правила игры и сел за тот же стол, что и его бывшие преследователи.
Он до сих пор жив (ему 77), консультирует банки и время от времени дает интервью.

На вопрос, жалеет ли он о прошлом, он отвечает:

Я жалею только о том, что причинил боль людям, которые доверяли мне. Но без этого я бы не стал тем, кто я есть сейчас.

В следующей статье мы вернемся на полвека назад и поговорим об Анне Андерсон - женщине, которая почти 60 лет выдавала себя за дочь последнего российского императора и заставила поверить в это половину Европы.

Завершить цикл о выдающихся женщинах хочется гениальной балериной - Матильдой Кшесинской, власть которой распространялась через сцену и великосветские гостиные. Она диктовала условия дирекции Императорских театров, собирала в своем особняке высший свет, лоббировала интересы французских промышленников и умудрялась одновременно крутить романы с тремя великими князьями дома Романовых. При этом она была первой русской исполнительницей 32 фуэте подряд.

Матильда Феликсовна Кшесинская родилась 31 августа 1872 года в Лигово под Петербургом в семье, которая была плотью от плоти балетного мира. Отец, Феликс Кшесинский, был знаменитым исполнителем мазурки, которого еще Николай I пригласил в Петербург. Мать, Юлия Доминская, тоже была балериной. Матильда стала тринадцатым ребенком в семье, и домашние ласково звали ее Малечкой. 

Путь на сцену

В восемь лет она поступила в Императорское театральное училище, причем родители настояли на смешанной форме обучения: часть занятий она посещала в училище, часть - брала дома. На старших курсах Кшесинская внезапно охладела к балету, но все изменило появление итальянской балерины Вирджинии Цукки. Кшесинская вспоминала:

Мне казалось, что я впервые начала понимать, как надо танцевать, чтобы иметь право называться артисткой.

23 марта 1890 года состоялся выпускной экзамен, изменивший жизнь юной балерины. По традиции в первом ряду сидела императорская семья. После выступления Александр III лично поздравил выпускницу:

Будьте украшением и славой нашего балета!

На ужине император усадил Матильду рядом с собой и цесаревичем Николаем - жест, который все расценили как благословение. Роман танцовщицы и наследника начался зимой 1892 года. Свидания проходили в снятом ею особняке на Английском проспекте, куда Николай приезжал под именем «гусара Волкова». В рукописи мемуаров, хранящейся в Госархиве, есть вычеркнутые строки: во время их связи она однажды потеряла ребенка, упав с саней.

Весной 1894 года Николай объявил о помолвке с Алисой Гессенской. Кшесинская попросила только об одном - называть на «ты» и позволить выкупить тот дом на Английском проспекте. Просьбу удовлетворили.

Любовный треугольник 

После расставания с Николаем ее главным покровителем стал великий князь Сергей Михайлович, двоюродный брат Александра III. Он был влюблен в Матильду давно, но из уважения к наследнику держался в тени. Однако в 1900 году Кшесинская познакомилась с Андреем Владимировичем, двоюродным братом Николая II, и между ними вспыхнул роман.
Так начался скандальный треугольник. Кшесинская жила сразу с двумя великими князьями. Летом 1902 года у нее родился сын Владимир. Мальчика записали как Владимира Сергеевича, но сама Кшесинская позже прямо написала: «Сергей знал наверняка, что он не отец ребенка». Сына назвали в честь отца Андрея - великого князя Владимира Александровича. 
Сергей Михайлович все знал, страдал, но оставался рядом. И эта преданность стоила ему жизни. В 1918 году он задержался в России, пытаясь спасти имущество Кшесинской. Был схвачен, выслан, а затем расстрелян в Алапаевске. В его руке нашли медальон с портретом Матильды.

Власть в Мариинском театре

Но вернемся на сцену. В 1896 году Кшесинская получила звание прима-балерины Императорских театров. Она была первой русской танцовщицей, исполнившей 32 фуэте подряд. 

Но влияние Кшесинской простиралось далеко за пределы сцены. Директор Императорских театров Владимир Теляковский быстро понял, с кем имеет дело: «Из всех балетов более половины лучших принадлежат ей. Она считала их своею собственностью и могла дать или не дать их танцевать другим». Конфликт с князем Волконским, который посмел оштрафовать балерину за самовольную замену костюма, закончился отставкой директора. Теляковский, пришедший ему на смену, сразу уяснил: Кшесинская - «истинная директриса Мариинского театра». Сергей Дягилев тоже попробовал было с ней потягаться, но быстро сдался и в 1911 году пригласил ее солировать в «Русских сезонах» в Лондоне.

Однако были у Кшесинской доходы, о которых не писали в газетах. Некоторые историки считают, что именно из-за этой женщины Россия проиграла Первую мировую войну. Великий князь Сергей Михайлович занимал пост генерал-инспектора артиллерии - через его руки проходили все военные заказы империи. Кшесинская, пользуясь своим положением, лоббировала интересы французских оружейных фирм и получала колоссальные комиссионные.
Самая громкая афера случилась с заводом в Царицыне (ныне Волгоград). Французская компания получила подряд на строительство завода для производства морских орудий крупного калибра. Из казны выделили свыше 20 миллионов золотых рублей. В августе 1915 года, когда завод должны были уже запустить, комиссия обнаружила лишь несколько недостроенных цехов и два десятка станков. В докладе написали: «не может быть и речи об использовании его для нужд фронта». Деньги исчезли. Русская армия осталась без тяжелой артиллерии.

Особняк, драгоценности и тайны

Особняк на Кронверкском проспекте (ныне улица Куйбышева, 2–4) Кшесинская построила в 1904 году. Это был настоящий дворец в стиле модерн: парадные залы, зимний сад, экзотические растения - и собственная козочка, ее партнерша по балету «Эсмеральда», которая свободно разгуливала по комнатам.

Здесь же хранились ее сокровища. Покровители дарили ей драгоценности тоннами: цесаревич подарил роскошное сапфировое ожерелье, Сергей Михайлович - коробку, до верху наполненную желтыми бриллиантами, из которых Фаберже сделал уникальную брошь. Сама Кшесинская была любимой клиенткой императорского ювелира и выходила на сцену не в бижутерии, а в настоящих бриллиантах. Общая стоимость спрятанных ею ценностей эксперты оценивают примерно в 200 миллионов долларов в пересчете на современные деньги.

Среди драгоценностей была одна вещь, которую даже на фоне всех сокровищ Кшесинской можно назвать уникальной. Великий князь Андрей Владимирович выкупил для нее древний золотой гребень, найденный экспедицией в гробнице на острове в Белом море. В гробнице находился женский скелет 2,5 метра ростом - единственным украшением был этот гребень.
На гребне изображена девушка, смотрящая на двух плывущих дельфинов. Никто из исследователей так и не смог определить, какой цивилизации принадлежала находка.
Кшесинская утверждала, что с появлением гребня в ее жизни начались мистические перемены: когда гребень был на ней, все планы сбывались. В 1917 году гребень исчез и до сих пор не найден.

В июле 1917 года, спасаясь от революции, Кшесинская спешно покинула особняк. С собой взяла лишь безделицы, а основную часть драгоценностей спрятала. Ходили слухи о тайниках в самом особняке, но самое интересное место - это дача в Стрельне. По легенде, Кшесинская закопала сокровища в могиле своей любимой собаки в присутствии князя Сергея Михайловича и его солдат.
Особняк на Кронверкском проспекте заняли большевики. Именно с его балкона Ленин выступал перед народом в апреле 1917-го. Кшесинская даже выиграла суд против большевиков, но имущество ей, конечно, не вернули.

В начале 2000-х правнук Кшесинской Константин Севенард пытался искать сокровища в особняке. Он получил разрешение Министерства культуры и проводил раскопки во дворе и в Белом зале, но ничего не нашел.

Эмиграция 

В феврале 1920 года Кшесинская навсегда покинула Россию. В 1921-м в Каннах она обвенчалась с великим князем Андреем Владимировичем, получив титул княгини Романовской-Красинской.
В Париже открыла балетную студию, где учились будущие звезды: Марго Фонтейн, Алисия Маркова, Иветт Шовире. 
Однажды, уже в 1930-х, Кшесинская решила устроить благотворительный концерт в поддержку русских артистов, оказавшихся в бедственном положении. Билеты раскупили за несколько дней - имя Кшесинской все еще гремело. Но в день концерта случилось непредвиденное: оркестр, который должен был аккомпанировать, потребовал оплаты наличными прямо перед выходом на сцену. Денег не было, и Матильда Феликсовна сняла с себя бриллиантовый браслет - последнюю ценную вещь, которую ей удалось вывезти из России, - и со словами «Это стоит в сто раз больше, чем вы просите, берите и играйте» бросила его дирижеру. Концерт состоялся, а браслет потом выкупили знакомые и вернули ей.
В конце 1940-х она увлеклась рулеткой и чуть не разорилась. Ее называли «мадам семнадцать» - она всегда ставила на это число, считая его счастливым. Семнадцать лет было ей, когда она встретила Николая II.

Матильда Кшесинская умерла 6 декабря 1971 года в Париже, не дожив нескольких месяцев до ста лет. Похоронена на кладбище Сент-Геневьев-де-Буа рядом с мужем и сыном.

Среди королевских фавориток мадам де Помпадур занимает особое место. Она не была самой красивой - современники находили ее скорее «интересной», чем ослепительной. Но она стала самой влиятельной.C 1745 по 1764 эта женщина, родившаяся в семье финансового афериста, фактически управляла Францией, решала вопросы войны и мира, назначала министров и формировала тот самый стиль рококо, который до сих пор ассоциируется с «галантным веком».

Девушка из хорошего общества

Жанна-Антуанетта Пуассон появилась на свет 29 декабря 1721 года в Париже. Ее отец, Франсуа Пуассон, служил интендантом в компании поставщиков продовольствия, но в 1725 году был замешан в крупных финансовых махинациях и бежал из страны, оставив жену с двумя детьми. По легенде, когда девочке было 9 лет, знаменитая гадалка мадам Лебон предсказала ей: «Ты будешь любовницей короля».

Мать девочки, Луиза-Мадлен, была женщиной амбициозной и предприимчивой. Она сумела дать дочери блестящее образование. Жанна училась в монастыре Пуасси, но настоящую школу жизни прошла в светских салонах. Она брала уроки декламации у актеров «Комеди Франсез», училась петь, рисовать, играть на клавесине и вести беседу, что в будущем станет ее главным оружием.

В 19 лет мать выдала ее замуж за Шарля-Гийома Ленормана д'Этиоля, племянника крупного откупщика. Для мужа Жанна-Антуанетта стала проектом. Он обожал ее и позволял ей все, включая содержание собственного салона, где собирались философы, художники и финансисты. Вскоре о мадам д'Этиоль заговорили как об одной из самых блестящих женщин Парижа.

Охота на короля

Она помнила предсказание гадалки и пыталась создать счастливый случай для знакомства с королем. Людовик XV часто охотился в лесу Сенар, который примыкал к имению д'Этиолей. Жанна-Антуанетта регулярно выезжала на прогулки именно в те дни и именно по тем маршрутам, где могла попасться на глаза королю. Она ездила то в голубом, то в розовом платье, сидя в открытой коляске, чтобы ее было лучше видно.

И в скором времени стратегия сработала, и король заметил ее. Однако судьбоносное знакомство произошло позже на балу в Парижской ратуше 25 февраля 1745 года, куда Людовик явился в маске, и к нему подошла незнакомка в костюме Дианы-охотницы. По воспоминаниям современников, король был очарован как ее красотой, так и ее умом и той особой манерой общения. 

После этого Жанна-Антуанетта получила официальное приглашение и уже в мае 1745 года Людовик XV официально представил Жанну-Антуанетту двору. 7 июля того же года король купил для нее титул маркизы де Помпадур и передал ей одноименное поместье. Теперь у нее было имя, герб и место в иерархии. Для женщины недворянского происхождения это был беспрецедентный случай.

Людовику XV на тот момент было 35 лет. Он устал от бесконечного этикета, от скуки Версаля, от религиозных наставлений. Ему нужна была женщина, которая умеет развлекать, говорить о чем угодно. Маркиза де Помпадур стала для него всем - любовницей, другом, сиделкой, импресарио и, в конечном счете, правительством.

Политическая власть

Физическая близость с королем прекратилась довольно быстро,  около 1750 года, что поставило маркизу в уязвимое положение и стало причиной слухов о ее отправлении вслед за другими надоевшими фаворитками. И Помпадур решила пойти дальше, превратив свою должность в политическую.

Она сказала королю фразу, ставшую легендарной: 

«Я больше не любовница вашего величества, но я ваш самый верный друг».

И Людовик, страдавший от приступов хандры и скуки (знаменитый французский ennui), согласился. С этого момента маркиза де Помпадур стала фактически премьер-министром Франции, хотя такой должности официально не существовало.

Механизмы ее власти:

1. Контроль над доступом к королю. Никто - ни министры, ни генералы, ни члены королевской семьи - не мог попасть к Людовику, не пройдя через нее. Она решала, кого принять, кого отправить ждать, кому дать слово.

2. Кадровая политика. Через нее прошли назначения практически всех ключевых министров того времени:

• Герцог де Шуазель, фактический хозяин внешней политики Франции в 1760-х, был ее протеже.
• Она поддерживала Машо д'Арнувиля, генерального контролера финансов, пытавшегося провести налоговые реформы.

3. Внешняя политика. Маркиза активно вмешивалась в международные дела. Ее часто обвиняют в развязывании Семилетней войны (1756-1763). Считается, что она подтолкнула Людовика к союзу с Австрией против Пруссии (так называемый «переворот союзов»), хотя историки спорят о степени ее личной ответственности. Но факт остается фактом: она была в курсе всего, встречалась с послами и высказывала свое мнение, которое король учитывал.

4. Внутренняя политика. Она поддерживала энциклопедистов и философов-просветителей. Именно при ее содействии было разрешено издание знаменитой «Энциклопедии» Дидро и Д'Аламбера. Она пыталась лавировать между иезуитами и янсенистами, но в конечном счете способствовала изгнанию иезуитов из Франции в 1764 году.

Власть культурная

Отдельное внимание хочется уделить культурному влиянию Маркизы де Помпадур, которая по сути являлась министром культуры при дворе Людовика XV.

Она создала то, что мы сегодня называем «стилем Помпадур» - изысканную ветвь рококо, где главенствуют пастельные тона (розовый, голубой, фисташковый), асимметричные линии, китайские мотивы (шинуазри) и камерный уют.

Ее вклад в искусство:

1. Архитектура. Она построила/перестроила множество резиденций: Замок Бельвю один из самых роскошных дворцов эпохи, Малый Трианон в Версале, апартаменты в Версале, которые стали образцом для подражания во всей Европе.

2. Фарфор. Она страстно любила фарфор и считала, что Франция не должна уступать Саксонии (знаменитый мейсенский фарфор). В 1756 году она добилась переноса королевской фарфоровой мануфактуры из Венсена в Севр, поближе к Версалю. Севрский фарфор эпохи Помпадур - это эталон европейского искусства. Один из оттенков розового так и называется «розовый Помпадур».

3. Живопись. Она покровительствовала Франсуа Буше, главному художнику рококо. Буше писал портреты маркизы, расписывал ее дворцы и создавал ту самую галантную, чуть фривольную, но невероятно изящную эстетику, которую мы сегодня называем «французским XVIII веком». Она также поддерживала Жана-Марка Натье, Шарля-Андре ван Лоо и других мастеров.

4. Гравюра и книга. Она сама училась гравировать у лучших мастеров и оставила после себя несколько десятков офортов. Ее библиотека насчитывала тысячи томов, и она лично участвовала в оформлении переплетов.

5. Театр. В Версале она создала «Кабинетный театр», где сама играла главные роли, пела и танцевала. Для двора это было развлечением, но для маркизы - способом удерживать внимание короля, когда физическая близость уже ушла.

Именно маркиза ввела в обиход те самые пастельные тона, изящные безделушки и камерный уют, без которых невозможно представить XVIII век. Мы до сих пор живем в мире, где эстетика несет на себе ее отпечаток, даже если мы об этом не подозреваем.

Отношения с королевой и дофином

Необходимо отметить, что маркизе де Помпадур удалось наладить почти дружеские отношения с законной супругой Людовика XV, королевой Марией Лещинской. Польскую принцессу выдали замуж за короля в 15 лет. Она родила 10 детей и посвятила себя религии и благотворительности, потеряв всякую надежду на супружеское счастье. 

Законная королева благосклонно относилась к фаворитке, ведь та публично демонстрировала ей почтение, помогала улаживать конфликты между королем и его взрослыми детьми и не пыталась занять место королевы в официальных церемониях, оставаясь в тени.

Но вот отношения с наследником престола, дофином Людовиком (будущим Людовиком XVI, тогда еще ребенком и подростком) были сложнее. Дофин воспитывался в набожной среде и ненавидел фаворитку за то, что она, по его мнению, развращала отца и тратила казну. Однако при жизни маркизы он не мог открыто выступать против нее. 

Болезнь и смерть

Маркиза страдала от туберкулеза (по другим данным, от рака легких) и к началу 1760-х годов ее здоровье стало стремительно ухудшаться. Однако она продолжала принимать министров, вела переписку, давала указания. До последних дней она оставалась «дирижером оркестра», даже когда уже не могла вставать с кресла.

Она умерла 15 апреля 1764 года в Версале, в своих апартаментах. Ей было 42 года. Существует знаменитая легенда, что, глядя на траурную процессию, увозившую ее тело в Париж, Людовик XV сказал сквозь дождь: 

«Маркизе не повезло с погодой для последней прогулки».

Ее похоронили в усыпальнице монастыря капуцинок на Вандомской площади (ныне площадь Вандом). Во время революции монастырь был разрушен, и могила утеряна.

Маркиза де Помпадур - фигура глубоко противоречивая. Ее обвиняли во всех бедах Франции: в разорении казны, в проигранной Семилетней войне, в потере колоний. Вольтер, которому она помогала, называл ее «одной из нас», Дидро посвящал ей восторженные статьи, а народ ненавидел за роскошь и влияние.

Но с точки зрения истории неформальной власти она совершила невозможное. Женщина без капли королевской крови, без титулов предков, без официальной должности сумела стать главным человеком в государстве после короля. Она доказала, что фаворитизм может быть не просто личной прихотью монарха, а полноценным политическим институтом. И если Диана де Пуатье была «матерью» короля, а мадам де Монтеспан — «праздником» короля, то маркиза де Помпадур стала его правительством.

Если Диана де Пуатье правила из тени, опираясь на личную преданность короля, то эпоха «Короля-Солнца» Людовика XIV потребовала иного масштаба. Здесь фаворитизм перестал быть тайной. И самой яркой звездой на этом небосклоне стала Франсуаза-Атенаис де Монтеспан - женщина, которую современники называли «истинной королевой Франции». 

Рождение звезды

Франсуаза де Рошешуар де Мортемар ( Атенаис) появилась на свет 5 октября 1640 года в замке Люссак-ле-Шато и происходила из одного самых старинных аристократических родов Франции - дома Рошешуаров. Ее отец, Габриель де Рошешуар, маркиз де Мортемар, дал ей аристократическую гордость и знаменитое фамильное остроумие, которым так славились Мортемары. Мать, Диана де Грансень, была фрейлиной самой Анны Австрийской и сумела обеспечить дочери место при дворе.

При крещении девочку назвали Франсуазой, но позже, увлекшись модным тогда прециозным стилем, она добавит себе имя Атенаис - в честь мудрой греческой богини. Это имя удивительно точно отражало ее натуру. Атенаис действительно была умна, и ум ее был политическим. Вольтер позже писал, что она и ее сестры «были самыми красивыми женщинами своего времени» и славились «особым складом ума - шутливым, простодушным и хитроумным», который считался фирменным знаком их рода.

В 20 лет Франсуаза стала фрейлиной Генриетты Стюарт, супруги брата короля и потом, при поддержке матери, перешла ко двору королевы Марии-Терезии Испанской - жены Людовика XIV. В 1663 году она вышла замуж за Луи-Анри де Пардайана, маркиза де Монтеспана. Брак оказался неудачным: муж был заядлым картежником и транжирой.

Восхождение звезды

В 1666 году Людовик XIV был увлечен кроткой и набожной Луизой де Лавальер, своей первой официальной фавориткой. Но Лавальер была грустной, задумчивой и, что самое важное для двора, почти никому не протежировала. Таких фавориток не любят, ведь от них нет пользы.

Франсуаза, появившись при дворе, быстро поняла механизм успеха. Она не стала соперничать с Лавальер открыто, а стала ее лучшей подругой. Луиза, страдавшая от одиночества, доверчиво рассказывала новой приятельнице все тайны и с восторгом говорила о ней королю. Так Монтеспан оказалась в поле зрения Людовика, но пока оставалась лишь интересной собеседницей.

Все изменилось во время похода во Фландрию в 1667 году. Пока две беременные женщины короля, королева и официальная фаворитка, оставались во Франции, Монтеспан отправилась с королем на войну. Однажды вечером, зная, что король наблюдает за ней во время купания, Франсуаза «случайно» уронила полотенце, что пробудило в короле новые чувства. С этого момента Лавальер была обречена. Еще год Людовик пытался сохранять видимость отношений с Луизой, но сердце его уже принадлежало обольстительной Атенаис. На одном из придворных праздников король появился с эмблемой: на лазоревом поле сияла алмазная звезда в окружении множества малых звезд и девизом: «Блистательнейшей и прекраснейшей». Всем было ясно, кто эта главная звезда.

Кроткая Лавальер, поняв, что все кончено, уйдет в монастырь кармелиток, где проведет 36 лет, вымаливая прощение за грехи.

20 комнат против 10 королевских

Мадам де Монтеспан стала официальной фавориткой в 1667 году и оставалась ею до 1683-го. Это была эпоха абсолютного триумфа. В эпоху абсолютизма, когда король сам был солнцем, фаворитка являлась отражением королевского блеска: чем ярче сияла она, тем могущественнее выглядел он.

В Версале мадам де Монтеспан занимала 20 комнат - это ровно в два раза больше, чем законная королева. У нее был собственный «двор», где министры, генералы и послы считали за честь быть принятыми. Ее ливрея, ее выезды, ее приемы соперничали с королевскими. Она стала живым воплощением могущества монарха, который мог позволить себе вознести простую смертную (пусть и аристократку) выше законной супруги.

Ее аппетиты поражали придворных. Генеральный контролер финансов Кольбер хватался за голову, пытаясь покрыть ее расходы. По требованию Атенаис ей был предоставлен собственный флот и даже живые медведи, которых фаворитка поселила в Версальском дворце. 

Однажды она проиграла в карты около 5 миллионов ливров. Для понимания: годовой бюджет всего французского флота в то время составлял 12,5 миллионов. Королевская казна оплачивала ее долги, а также строительство замков (она забраковала один построенный для нее дворец, заявив, что он годится разве что для оперной певички, и велела сломать его и построить заново).

Именно Монтеспан привила Людовику вкус к роскошным излишествам, дала импульс развитию французской торговли и производства тканей, кружев, ювелирных изделий. Министр Кольбер говорил: «Мода была для Франции тем же, чем шахты Перу для Испании» . И мадам де Монтеспан была главным законодателем этой моды.

За 13 лет связи мадам де Монтеспан родила Людовику XIV семерых детей. Четверо из них дожили до зрелого возраста и были узаконены королем: Луи-Огюст, герцог Мэнский; Луи-Сезар, граф де Вексен; Луи-Александр, граф Тулузский; и Франсуаза-Мария, мадемуазель де Блуа. Все они получили титулы и впоследствии породнились с королевскими домами Европы.

Для их воспитания мадам де Монтеспан наняла гувернантку - скромную вдову поэта Скарона, Франсуазу д'Обинье. С иронией судьбы эта женщина, призванная заботиться о детях, со временем станет главной соперницей Атенаис и войдет в историю как маркиза де Ментенон - тайная супруга Короля-Солнца.

Как и подобает истинной правительнице эпохи барокко, Монтеспан покровительствовала искусствам. При ее дворе блистали драматурги (она поддерживала Мольера и Расина), поэты и художники. Она собирала библиотеку, заказывала картины, покровительствовала музыкантам. В 1674 году король построил для нее великолепный замок Кланьи - символ ее могущества и его любви.

Падение звезды

С годами Людовик стал охладевать к страстной, властной и требовательной фаворитке. Появились юные соперницы, например, Анжелика де Фонтанж, прославившаяся особой прической. Ревность и страх потерять все толкнули мадам де Монтеспан на путь, который станет для нее роковым.

В конце 1670-х годов Париж потрясла серия громких арестов, вошедшая в историю как «Дело об отравителях». Вскрылась целая сеть колдуний, отравительниц и торговцев ядами. Центральной фигурой этого мрачного дела стала повитуха и знахарка Катрин Вуазен.

Под пытками Вуазен и ее сообщники (аббат Гибур) дали показания, которые повергли короля в ужас. Они утверждали, что мадам де Монтеспан неоднократно заказывала им проведение «черных месс» с участием младенцев, чтобы приворожить короля и даже избавиться от соперниц. Историки до сих пор спорят, насколько серьезны были эти обвинения. Скорее всего, Монтеспан действительно покупала любовные зелья и, возможно, участвовала в оккультных обрядах (что для того времени было страшным грехом и преступлением), но вряд ли замышляла убийство самого Людовика, ведь это было ей абсолютно невыгодно.

Тем не менее, скандал был колоссальным. Король приказал прекратить следствие по линии, касающейся фаворитки, изъять все компрометирующие документы и замять дело, чтобы не пятнать свое имя. Но доверие было подорвано навсегда. Хотя номинально Монтеспан оставалась при дворе и даже сохраняла титул фаворитки, доступ к телу и сердцу короля был для нее закрыт. Людовик все больше времени проводил с мадам де Ментенон - набожной, серьезной и спокойной женщиной, которая стала для него не столько любовницей, сколько сиделкой и советчицей в стареющие годы.

В 1691 году после смерти мужа маркиза де Монтеспан окончательно оставила двор. Она удалилась в монастырь Сен-Жозеф в Париже, а затем на воды в Бурбон-л'Аршамбо, где и скончалась 27 мая 1707 года в возрасте 66 лет.

Эпилог

Мадам де Монтеспан вошла в историю как яркая, расточительная, скандальная и при этом невероятно притягательная фаворитка, отличающаяся гедонистическою властью.

Ее фигура знаменует собой важный этап в эволюции фаворитизма. При Людовике XIV любовница короля перестала быть тайной - она стала частью государственного мифа. Ее роскошь была рекламой могущества Франции, ее остроумие - украшением двора, ее дети - доказательством божественной природы королевской власти, которая не стесняется своих плодов. Она была «истинной королевой» в той мере, в какой сам король был истинным Солнцем.